Николай Второй и его Августейшая Семья
Боже!Царя храни!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Николай Второй и его Августейшая Семья > Гессенская династияПерейти на страницу: 1 | 2 | следующуюСледующая »




четверг, 27 мая 2010 г.
Эскизы драгоценных украшений.1894г. Великая Княжна Мария Николаевна 13:10:45
Эскизы драгоценных украшений с бриллиантами, сапфирами,изумрудам­и и рубинами
выполненные для ювелирных фирм
"Carl Edward Bolin","Leopold Zeftingen" , "Friedrich Koechli",
"Friedrich Butz","Nicols-Ewing­"
некоторые украшения позже были изготовленны для
Императрицы Александры Федоровны супруги Николая II

­­
Подробнее…"Friedrich Koechli"
­­
Императрица Александра Федоровна в тиаре с сапфирами и бриллиантами.
Художник А.Маковский.

­­
Designs of pieces from the headdress decorated with sapphires and brilliants, 1894.
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­
­­


Категории: Династия Романовых, Гессенская династия
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
Великая Княжна Мария Николаевна 09:47:58
Запись только для зарегистрированных пользователей.
СМОТРИМ И НЕ ВИДИМ… Великая Княжна Мария Николаевна 08:19:47
"СВЕЧА ПЕРЕД ЛИЦОМ МИРА"

­­­­

Царица Александра Федоровна, урожденная принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтска­я родилась в Германии, в Дармштадте. Она была четвертой дочерью великого герцога Гессенского и Рейнского Людвига IV и герцогини Алисы, внучкой английской королевы Виктории. С Николаем II она познакомилась во время поездки в Россию, когда ее старшая сестра Элла - Великая Княгиня Елизавета Федоровна - выходила замуж за великого князя Сергея Александровича. Подробнее… С первой встречи Николай и Алиса крепко полюбили друг друга.

* * *

"Спаситель сказал: "Все, что ты просишь у Бога, даст тебе Бог". Слова эти безконечно мне дороги, потому что в течение пяти лет я молился ими, повторяя их каждую ночь, умоляя Его облегчить Алисе переход в Православную веру и дать мне ее в жены".

* * *

Принцесса Алиса прибыла в Россию за несколько дней до кончины Императора Александра III. Чин присоединения ее к Православной Церкви совершил всероссийский пастырь отец Иоанн Кронштадтский. Она была наречена Александрой - в честь святой царицы-мученицы. Всей душой, глубоко и искренно приняла Александра Федоровна Православие, уверовала и убедилась, что это единая истинная вера, данная людям Богом.


­­­­

"Твоя страна будет моей страной, твой народ - моим народом и твой Бог - моим Богом".
"Так молилась, чтобы Господь дал разум, премудрость и страх Божий всем людям, чтобы Дух Господень нашел бы на всех. Боже, как все Христа распинают! Как Он ежечасно страдает из-за грехов мира... За нас Он умер, страдал и так мы Ему отплатили!... Больно на душе, вглубь смотреть, читать все в душах безумных слепцов... И Та, за всех страдающая, видит этот ад, рыдания своих детей, приносит Сыну Своему все слезы и моления тех, которые еще не забыли прибегнуть к Ней за помощью, участием и предстательством. Ее, которая Его для нас грешных родила, жестоко мы, люди, заставляем страдать, но Она обещала всегда молиться за всех к Ней прибегающих с мольбой".


­­­­

­­­­

Вот что говорил о Государыне близкий друг и молитвенник Царской Семьи Григорий Ефимович Распутин:
"Мама - это ярый воск. Свеча перед лицом всего мира. Она - святая. Ибо только святые могут вынести такую муку, как она несет. Несет она муку великую потому, что глаз ее видит дале, чем разум разумеет. Никакой в ней фальши, никакой лжи, никакого обману. Гордость - большая. Такая - гордая, такая - могучая. Ежели в кого поверит, так уж навсегда обманешь ее.
Отойдет от нее человек, а она все свое твердит. "Коли я в него верила, значит, человек стоющий!"
Вот.
Такая она особенная. Одну только такую и видел в своей жизни. И много людей видал, а понятия об ей не имеют. Думают либо сумасшедшая... либо... же двусмыслие в ней какое. А в ней особенная душа. И ей, в ее святой гордости, никуда, окромя мученичества, пути нет".
"Государыня как была Царицей раньше, так и осталась ею. Самая настоящая Царица: красивая, властная, величественная", - это было общее впечатление и заключение как людей, состоявших при Царской Семье во время заключения, так и рабочих-охранников из Ипатьевского дома. "Идет, бывало, Государь, - рассказывают придворные, охранники, все окружавшие их посторонние люди, - нисколько не меняешься. Идет она - как-то невольно обязательно одернешься и подтянешься".
"Страдать, но не терять мужество - вот в чем вели чие... Куда бы ни вел нас Бог, везде мы Его найдем, и в самом изматывающем деле, и в самом спокойном раз мышлении".

­­
Государыня Императрица была умная, с сильным характером, очень мужественная, выдержанная женщина. Черты ее натуры, которые заставляли видеть и чувствовать в ней Царицу, вовсе не являлись отрицательными чертами, результатом надменности, самомнения, жестокой властности - такие качества совершенно в ней отсутствовали. Она была именно величественна, как Царица, величественна в своих чувствах, взглядах и особенно в духовных, религиозных воззрениях.
Государыня отличалась безконечной добротой и жалостливостью. Прирожденная сестра милосердия, она очень часто посещала больных, оказывая им сердечную заботу и поддержку, а когда не могла пойти к страдающим сама, посылала дочерей. Александра Федоровна считала, что дети должны видеть человеческие страдания и беды и учиться утешать, помогать ближним.


­­­­

"Дети должны учиться самоотречению, учиться отказываться от собственных желаний ради других людей".
"Долг родителей в отношении детей - подготовить их к жизни, к любым испытаниям, которые ниспошлет им Бог".
Современники называли Царицу подвижницей благотворительности. Будучи безупречной женой и матерью, она особенно сочувствовала горестям других матерей и оказывала им посильную помощь и заботу. Во время голода 1898 года она пожертвовала страдающим восьмую часть годового дохода семьи.
Александра Федоровна часто передавала денежную помощь нуждающимся через своих приближенных, стараясь сохранить это в тайне. Государыня устраивала благотворительные базары, выручка от которых шла на помощь больным, она организовывала по всей стране учебные мастерские для бедных и открыла училище сестер милосердия. На свои личные средства Царица построила дом для солдат инвалидов русско-японской войны, где они обучались различным ремеслам.
Госпожа Биттнер, учительница, преподававшая русский язык Наследнику в ссылке в Тобольске, вспоминает:
"Однажды она спросила, посылаю ли я деньги моей матери. Как раз было такое время, когда мне матери послать было нечего. Тогда она настояла, чтобы я взяла у нее денег и послала бы моей матери, хотя в это время денежные дела самой семьи были очень тяжелы".
В годы Первой мировой войны Государыня с дочерьми обучились на сестер милосердия и работали в госпиталях хирургическими сестрами. Через их руки прошли сотни раненых.
"Мне пришлось перевязывать несчастных с ужасными ранами, они едва останутся мужчинами в будущем. Я все промыла, почистила, помазали иодином, подвязала. Все это вышло вполне удачно".
"Я принимала искалеченных мужчин с ужасными ранами. У меня болит за них сердце. Я им особенно сочувствую как жена и мать".

­­­­

Неисповедимыми судьбами Божиими, наследник Престола Цесаревич Алексей был болен неизлечимой наследственной болезнью крови - гемофилией, постоянно угрожавшей его жизни. Это причиняло сильнейшие страдания сердцу матери и, естественно, отражалось на всем семейном укладе их Величеств.
Когда болезнь Цесаревича обострялась, Государыня исполнялась громадной энергией, неутомимостью, почти не знавшей границ, исполняла при больном и днем и ночью все обязанности матери, сиделки, прислуги, почти не покидала его комнаты, сохраняя полное спокойствие и заставляя себя улыбаться сыну, дабы не показать ни ему, ни окружающим своего страшного утомления, и поддерживала во всех ближних бодрость духа и силу веры в спасение больного.


­­­­

В комнату больного ей приносили есть, она сидела у его изголовья и в промежутки облегчения болезненного состояния сына занималась каким-либо рукоделием или читала Цесаревичу его книги и книги Священного Писания. Если ей случалось почему-либо в эти дни выходить на несколько минут из его комнаты, то по ее внешнему виду встречавшие ее приближенные никогда не смогли бы заключить, что она уже несколько ночей не спала, почти не питалась и несла в себе невероятную муку страданий за любимого больного ребенка. Ее выразительные глаза горели неземным огнем, и чудилось в них, что они видят что-то светлое, ясное, что недоступно взору остальных людей, в них горела вера…

­­­­
­­
Напряжение, которое Государыня выдерживала в периоды болезни сына в служении ему сказывалось на ее здоровье. После выздоровления Алексея Николаевича она обыкновенно ощущала страшный упадок сил, который на значительное время приковывал ее к постели. Она старела на глазах, болела. С течением времени болезнь сердца у Александры Федоровны приняла постоянный характер, и дни, в которые она могла считаться вполне здоровой, случались все реже и реже. Только необычайной силой воли и громадным сознанием долга перед ближними она подымала себя и целиком отдавалась семейным и общественным делам, благотворительной деятельности.
­­­­
­­
"Самопожертвование - это чистая, святая, действен ная добродетель, которая увенчивает и освящает человеческую душу".
"Чем дольше я живу, тем отчетливее понимаю, что главная разница между людьми сильными и слабыми, великими и ничтожными - это энергия, непобедимая решимость, твердая цель, при которых и смерть - победа".
"В самом слове "мужество" есть что-то, что говорит о почти неискоренимой любви к героическому в сердце человека. Но, может быть, самое истинное мужество - это часто менее героическое, но более напряженное и деловое, чем мы склонны представлять. Это, главным образом, выполнение очень мелких дел, вся ценность которых в том, что делать их можно только с верой в Бога: скрывать свое настроение, не говорить ни слова о своих огорчениях, взять на себя ношу прежде, чем ее возьмут другие, прощать другим, но не прощать себе".
Государыня была глубоко верующим человеком. Не терпевшая никакой лжи, она, перейдя в Православие, приняла веру не по форме, не по необходимости, но всем сердцем, всем разумом, всей волей. Она жила верой, искренней и чистой, питалась молитвой, и в этом находила неисчерпаемую силу для несения своего креста.
Современник Царской Семьи генерал Дитерихс пишет: "Настанет время, когда воскресшая Россия и возрожденный искренним раскаянием русский человек скажут свое последнее и окончательное слово о трагически погибших Государе Императоре и Государыне Императрице. Но русский человек дореволюционного периода сказать этого слова не может: он жил и знал Царя и Царицу не теми, какими они были в действительности, а теми, которыми их представляли ему кошмарная интрига, гнусная, продажная печать и грязные слои общества, и своя извращенная, притупленная мысль. Общество России питалось сведениями о Царской Семье не от тех, кто знал или мог знать правду о них, а от тех, кто умышленно не хотел знать правды и умышленно искажал ее, если и знал. Не характерно ли то, что когда теперь устанавливается лицо непосредственных вдохновителей и руководителей кошмарного преступления в доме Ипатьева, почвой для особого распространения лжи о Царской семье была избрана именно ее религиозность…"

"Царица Александра"

Жила любовью просто, молитвенно и скромно.
Я перед целым миром сказать не побоюсь:
Царица Александра, Архангелам подобна,
Что для времен последних вымаливают Русь.

Приняв оковы кротко, на Бога уповала.
По подвигу подобной тебя на свете нет.
Любимица Христова за Русь святую пала,
Пречистой упованье и Серафимов свет.

Мятется, пропадая, народ слепой и пленный,
Возлюбленный тобою, потопленный в слезах.
Царица Александра, среди цариц вселенной
Как матери России нет равной в Небесах.

Звучит, не умолкая, твое святое имя,
Томится дух изнывший, изнемогает плоть.
Царица Александра, молитвами твоими
Распятую Россию помилует Господь.

Взойдет в сердцах народных любовь твоя сторицей,
Духовною пшеницей, молитвенно горя.
Царица Александра, великая Царица,
Любимая Царица священного Царя.


Песня Ж. Бичевской. Муз. Г. Пономарева, сл. С. Бехтеева


Категории: Императрица, Гессенская династия, Династия Романовых, Воспоминания, Фотографии, Царская семья
Прoкoммeнтировaть
вторник, 25 мая 2010 г.
В честь Дня Рождения Е.И.В. императрицы Всероссийской Александры Феодоровны. Великая Княжна Мария Николаевна 09:27:57
­­

­­
Александре Федоровне было сорок шесть лет, когда ее убили...
Подробнее…
Когда бунтующая революционная толпа заполонила Петроград, а царский поезд был остановлен на станции Дно для составления отречения от престола, Аликс осталась одна. Дети болели корью, лежали с высокой температурой. Придворные разбежались, осталась кучка верных людей. Электричество было отключено, воды не было – приходилось ходить на пруд, откалывать лед и топить его на плите. Дворец с беззащитными детьми остался под защитой Императрицы.
Она одна не падала духом и не верила в отречение до последнего. Аликс поддерживала горстку верных солдат, оставшихся нести караул вокруг дворца - теперь это была вся ее Армия. В день, когда отрекшийся от Престола экс-Государь вернулся во дворец, ее подруга, Анна Вырубова записала в дневнике: «Как пятнадцатилетняя девочка бежала она по бесконечным лестницам и коридорам дворца ему навстречу. Встретившись, они обнялись, и оставшись наедине разрыдались…»
Находясь в ссылке, предчувствуя скорую казнь, в письме к Анне Вырубовой Государыня подводила итоги своей жизни: «Милая, родная моя… Да, прошлое кончено. Благодарю Бога за все, что было, что получила – и буду жить воспоминаниями, которые никто у меня не отнимет…
Какая я стала старая, но чувствую себя матерью страны, и страдаю как за своего ребенка и люблю мою Родину, несмотря на все ужасы теперь…Ты же знаешь, что НЕЛЬЗЯ ВЫРВАТЬ ЛЮБОВЬ ИЗ МОЕГО СЕРДЦА, и Россию тоже… Несмотря на черную неблагодарность Государю, которая разрывает мое сердце…Господи, смилуйся и спаси Россию».


­­

Категории: Воспоминания, Гессенская династия, Императрица, Царская семья
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 7 марта 2010 г.
Гессенский Дом Великая Княжна Мария Николаевна 13:05:58
Великое герцогство Гессен (нем. Groherzogtum Hessen) — государство, существовавшее в 1806 – 1918 годах на территории современной Германии. Ландграфство Гессен-Дармштадт было преобразовано в великое герцогство после роспуска Священной Римской империи в 1806 году.
­­
Подробнее…

История
Из-за членства Гессена в Рейнском союзе, герцогство, по решению Венского конгресса, теряло территории, полученные в 1803 году от Наполеона. В компенсацию за утерянное герцогство Вестфалия, отошедшее к Пруссии, Гессен получал земли на западном берегу Рейна, включая стратегически важную крепость Майнц.

В 1816 государство было переименовано в Великое герцогство Гессен и на Рейне (нем. Groherzogtum Hessen und bei Rhein).

В 1867 году северная часть великого герцогства (Верхний Гессен) стала частью Северогерманского союза, в то время как южный Гессен в конфедерацию не вошёл. В 1871 Гессен вошёл в состав единой Германской империи.

Последний великий герцог Гессенский, Эрнст-Людвиг (брат императрицы Александры Фёдоровны), был свергнут Ноябрьской революцией в 1918 году, а бывшее герцогство было преобразовано в Народное государство Гессен.

В 1949 большая часть Гессена вместе с бывшей прусской провинцией Гессен-Нассау и районом Вальдек Рейнской провинции вошли в состав федеральной земли Гессен. Рейнский Гессен — в состав земли Рейнланд-Пфальц.
Административное деление

­­

Великое герцогство Гессен состояло из трёх провинций:

Штаркенбург (Дармштадт) — на правом берегу Рейна.
Рейнский Гессен (Майнц) — на левом берегу рейна; присоединены по решению Венского конгресса.
Верхний Гессен (Гиссен) — севернее Майна; отделялся от Штаркенбурга Франкфуртом-на-Майне, аннексированным Пруссией в 1866.

Великие герцоги гессенские, 1806—1918
Людвиг I (1806–1830)
Людвиг II (1830–1848)
Людвиг III (1848–1877)
Людвиг IV (1877–1892)
Эрнст Людвиг (1892–1918
)


Категории: Гессенская династия
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
суббота, 6 марта 2010 г.
Великая Княжна Мария Николаевна 12:50:02
Запись только для зарегистрированных пользователей.
суббота, 5 декабря 2009 г.
Помолвка в Кобурге Великая Княжна Мария Николаевна 11:57:50
Ухудшающееся состояние и вызванная им тревога за будущее, которое все менее зависело теперь от собственной воли, побудило императора обратиться к тем вопросам, которые он долгое время откладывал на потом. Прежде всего, он решил не препятствовать счастью своих детей и дал согласие на брак дочери Ксении Александровны с великим князем Александром Михайловичем, которого явно недолюбливал и, вопреки общему мнению о "пресимпатичном во всех отношениях юноше", считал в душе совершенно неподходящей для нее парой. Подробнее…Их бракосочетание состоялось 25 июля 1894 года, и Александр III, превозмогая недомогание, участвовал в положенной ритуалом двора длительной церемонии. Уступил он и давнему желанию Николая, стремясь, с одной стороны, ускорить женитьбу сына и соответственно упрочить будущее семьи, а с другой - не видя в тот момент среди потенциальных невест реальных кандидатур.

Вопрос, заключавшийся теперь только в согласии самой Алисы, до сих пор отказывавшейся принять православие, должен был решиться в Кобурге в дни свадьбы ее брата герцога Гессенского Эрнста-Людвига с принцессой Эдинбургской Викторией-Мелитой ("Даки"), куда цесаревич был послан во главе делегации от Дома Романовых. С ним поехали также, представляя Российскую империю, три брата Александра III - великие князья Владимир, Сергей и Павел Александровичи с супругами, духовник царской семьи пресвитер о. Иоанн (Янышев) и лектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, которая обучала русскому языку Эллу, а при благоприятном исходе должна была обучить и Алису.

Возможная помолвка цесаревича Николая, всеобщий интерес к ней и напряженное ожидание как будто даже заслонили собой главное действо - собственно брачную церемонию, на которую-то и собрались самые знатные королевские семьи Европы. В сватовстве участвовали и прибывшая из Англии 75-летняя королева Виктория, признанная глава европейских монархов, и один из ее многочисленных внуков - эксцентричный германский император Вильгельм II.

8 апреля, на четвертый день по прибытии Николая в Кобург, после очередных уговоров, слез и волнений, Алиса сказала ему о своем согласии. "Чудный незабвенный день в моей жизни, день моей помолвки с дорогой, ненаглядной моей Аликс, - написал наследник вечером в дневнике. - После 10 часов она пришла к т. Михен (имеется в виду великая княгиня Мария Павловна. - Авт.), и, после разговора с ней, мы объяснились между собой. Боже, какая гора свалилась с плеч; какою радостью удалось обрадовать дорогих Папа и Мама! Я целый день ходил как в дурмане, не вполне сознавая, что собственно со мной приключилось! Вильгельм сидел в соседней комнате и ожидал окончания нашего разговора с дядями и тетями. Сейчас же пошел с Аликс к королеве и затем к т. Мари, где все семейство на радостях лизалось. После завтрака пошли в церковь т. Мари и отслужили благодарственный молебен. Затем все отправились в Розенау, где был устроен бал для маленькой бэби "Bee" по случаю дня ее рождения! Мне было не до танцев, ходил и сидел в саду с моей невестой! Даже не верится, что у меня невеста.Вернулись домой в 6 1/4. Уже лежала куча телеграмм. Обедали в 8 часов. Покатались на иллюминации и затем пошли наверх на придворный концерт. Баварский струнный полковой хор играл блестяще. Вечером еще посидели вместе в нашем салоне".

Великий князь цесаревич Николай Александрович с невестой Алисой Гессенской.
Кобург. 20 апреля 1894 г.
­­
Доставленное в тот же день в Россию известие вызвало ответную телеграмму родителей, а через несколько дней, когда Николай и Алиса любовались весенними пейзажами Кобурга и Дармштадта, пришло личное послание Александра III. "Милый, дорогой Ники, - писал отец, - ты можешь себе представить, с каким чувством радости и с какой благодарностью к Господу мы узнали о твоей помолвке! Признаюсь, что я не верил возможности такого исхода и был уверен в полной неудаче твоей попытки, но Господь наставил тебя, подкрепил и благословил и великая Ему благодарность за Его милости. Если бы ты видел, с какой радостью и ликованием все приняли это известие; мы сейчас же начали получать телеграммы и завалены ими и до сих пор... Теперь я уверен, что ты вдвойне наслаждаешься и все пройденное, хотя и забыто, но я уверен принесло тебе пользу, доказавши, что не все достается так легко и даром, а в особенности такой великий шаг, который решает всю твою будущность и всю твою последующую семейную жизнь! Не могу тебя представить женихом, не быть с тобой в такие минуты, не обнять тебя, не говорить с тобой, ничего не знать и ждать только письма с подробностями". Согласившись, что на все воля божья, Мария Федоровна искренне вторила супругу и писала, что дорогая Аликс ей "уже совсем как дочь" и она хотела бы, чтоб та называла ее не "тетушка", как раньше, а "дорогая мама".

Николай был счастлив. Все его мысли в это время исключительно о его возлюбленной невесте. "Она так сильно изменилась в своем отношении ко мне за последние дни, что я до краев наполнен радостью, - пишет он. -В это утро она написала две фразы по-русски без единой ошибки". "...Это так необыкновенно - иметь возможность приходить и уходить без малейшего ограничения... Но так грустно покидать ее, хотя бы на одну ночь". "Какая печаль быть обязанным покинуть ее надолго, как хорошо нам было вместе, просто рай..."

Свадьба была намечена на следующую весну, а уже в июне, с трудом пережив кратковременную разлуку, Николай с разрешения отца отправился на яхте "Полярная звезда" в Англию к своей любимой. Их идиллия, отмеченная редкой искренностью чувств и отношений, где не оставалось тайн, вплоть до любовной истории с Кшесинской, которую Николай не счел нужным скрывать, была наполнена самыми простыми вещами и незатейливыми развлечениями. Они совершали пешие и верховые прогулки, катались на яхте, встречались с родственниками. В конце июля, к свадьбе сестры Ксении и дорогого Сандро, наследник возвратился домой, привезя с собой самые светлые воспоминания, массу фотографий и неизменный дневник, в который Алиса вписывала для него свои послания: "Мне снилось, что я любима, я пробудилась и обнаружила, что это правда, и я благодарю Бога за это. Истинная любовь - это дар, который Бог дает нам ежедневно, все сильнее, глубже, больше, чище"; "Любовь захвачена в плен, я связала ей крылья. Больше она не скроется, не улетит от нас. В наших соединившихся сердцах всегда будет петь любовь"; "Я твоя, а ты мой, будь уверен. Ты заперт в моем сердце, ключик потерян, и тебе придется остаться там навсегд
а".

Категории: Воспоминания, Гессенская династия, Династия Романовых
Прoкoммeнтировaть
суббота, 31 октября 2009 г.
Святые фотографии Елизаветы Федоровны Великая Княжна Мария Николаевна 11:54:17
Ella von Hessen
­­
­­
Подробнее…­­
­­
­­
­­
­­
­­
Фотографии,посвященные Святой Мученице Элле Гессен-Дармштадтской (в православии Елизавета Федоровна Романова)-сестре Алисы Гессенской,последней императрицы Александры Второй Федоровны Романовой.
­­

Категории: Ella von Hessen, Фотографии, Императрица, Гессенская династия
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
суббота, 24 октября 2009 г.
Александра Федоровна:лик на фотографиях Великая Княжна Мария Николаевна 11:57:06
Хочу представить Вам несколько фотографий Императрицы Александры Федоровны:
­­
­­
Подробнее…­­
­­
­­
­­
­­


Категории: Императрица, Гессенская династия, Династия Романовых, Фотографии
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
"Августейшие сестра милосердия" Великая Княжна Мария Николаевна 11:15:55
­­
Эта книга является уникальным сборником архивных документов и воспоминаний, практически неизвестных читателю. А между тем они затрагивают один из самых драматичных периодов истории России ХX века.

Светлый христианский образ Царицы Александры Федоровны и ее дочерей с наибольшей силой явил себя не только в их мученической кончине, но и в подвиге деятельной, самоотверженной любви, которому они себя посвятили в годы войны.

Вместе со своими Дочерьми Царица в течение трех лет служила в лазаретах как простая сестра милосердия. Уникальный случай в истории.

На такой самоотверженный подвиг могло решиться только сердце, исполненное христианской любви.

Для раненых она была не Государыня Императрица, а Царица-Матушка, Мать Милосердия, утешающая их с не меньшей любовью, чем родная мать, а Ее Дочери были их родными сестрами, сестрами милосердия.

­­

Категории: Книги, Гессенская династия, Династия Романовых, Императрица
Прoкoммeнтировaть
пятница, 23 октября 2009 г.
Великая Княжна Мария Николаевна 10:54:07
Запись только для зарегистрированных пользователей.
вторник, 20 октября 2009 г.
Благодарю тебя от всего сердца за твое письмо! Великая Княжна Мария Николаевна 07:45:14
Письма невесты жениху - Аликс Гессенская цесаревичу Николаю
­­
Принцесса Аликс Гессенская, родившаяся в 1872 году, впервые встретила Цесаревича Николая Александровича в 1884 году на свадьбе своей сестры Эллы с Великим князем Сергеем Александровичем, дядей Николая Александровича. В марте 1889 года 17-летняя Принцесса Аликс посетила Россию во второй раз, и с тех пор между нею и Николаем Александровичем стала расти взаимная симпатия. После пяти мучительных лет, когда Аликс осознала, что если не откажется от своей лютеранской религии, не сможет вступить в лоно Русского Православия, как требовалось от Супруги Русского Монарха, она, наконец, в апреле 1894 года решила поменять религию и была помолвлена с Цесаревичем Николаем Александровичем.

Ее письма к Николаю Александровичу — это самое точное свидетельство, которое мы имеем о внутренней жизни прекрасной молодой девушки, ставшей позже Императрицей Всероссийской. В письмах ее прослеживается несколько жизненных линий, самая очевидная из них — это глубина взаимной сильной любви. Вторая — это беспокойство из-за принятия новой религии и православных обрядов, которые она хотела постичь всем сердцем и душой до своего формального обращения в новую веру. Третье — это постепенное угасание отца Николая Александровича — Царя Александра III, что сильно омрачало последние месяцы их помолвки.

Эти письма имеют для России и для всего мира историческое значение. Вера, самопожертвование и благородство, столь редкие для людей, светят со страниц писем и побуждают любить их, даже если бы они и не были такими известными историческими личностями.

(Переписка начинается по возвращении Цесаревича Николая Александровича в Россию после его обручения 18 апреля 1894 года с Принцессой Аликс в Кобурге в Германии.)

Подробнее…Ожидая ареста Временным правительством после отречения от Престола Николая Александровича в 1917 году, Александра Феодоровна сожгла многие дорогие ей письма юных лет, боясь, что они попадут в руки революционеров. Среди сожженных ею бумаг были дневники, написанные в годы замужества, письма от ее бабушки, Королевы Виктории, от отца, брата, сестер и первые 45 писем, которые она получила от Цесаревича Николая Александровича после их помолвки. Таким образом, его первое письмо, напечатанное здесь, датировано 12(24) июля 1894 года под Н-46. Письма помещены здесь не строго по порядку их номеров, однако те, которые содержат ответы на вопросы или продолжают обсуждение какой-то темы, помещены вместе, как они были бы получены.

Петергоф,

20 июля/1 августа 1894 года,

письмо Н-52.

Любовь моя милая,

Сегодня для меня удачный день, я получил три письма от моей дорогой, и какую радость и счастье они мне доставили! Спасибо, спасибо тебе за то, что ты так часто мне пишешь и за все добрые слова, которые ты мне говоришь. Мне тоже кажется, как будто ты говоришь со мной своим милым, мягким, любящим голосом, когда я жадно читаю твои письма...

Сейчас ты с бабушкой пьешь чай — как мне хотелось бы увидеть, что происходит без меня в Осборне! Как любезно было со стороны бабушки сделать обо мне это замечание в своем дневнике, и ты, милая, такая добрая, помогаешь доброй старушке, хотя у тебя болят ноги.

...Моя милая, бесценная, дорогая Алики, я так часто думаю о твоих бедных ножках, и мне так больно, что я не могу облегчить твои страдания, которые ты с таким терпением переносишь, мой любимый ангел! Каждый день я восхищался твоей сильной волей, тем, что ты стараешься никому не показать своих страданий, и ты их скрывала так хорошо, что я часто не знал, сильнее стала боль или слабее! Моя родная, дорогая, Солнышко мое, я люблю тебя и так сильно желаю, чтобы ты хорошо себя чувствовала, была спокойна и счастлива, пока меня нет с тобой!!!

...Моя дорогая Алики, можешь быть уверена, что я не хочу спешки, я тебя вполне понимаю и совершенно согласен, что не следует торопиться с нашей свадьбой по этой причине. У нас особый случай. Дорогая девочка, это показывает, как серьезно ты смотришь на это дело, и я тебя еще больше люблю, если только это возможно, мое Солнышко, моя дорогая, любимая, единственная, моя жизнь!

Миша и Бэби (младшие брат и сестра Николая Александровича — Михаил Александрович и Ольга Александровна — ред.) приехали ко мне домой. Они живут внизу, но его комната соседствует с моей. Они освободили свои прежние комнаты в коттедже для тети Алисы и кузенов, которые приезжают завтра и собираются жить с Папой и Мамой. Завтра я уезжаю в лагерь и жду этого с нетерпением, потому что люблю службу, но забросил ее! Да! Но для этого была веская причина, не так ли, любовь моя? Сегодня утром в 9 часов Ксения и Сандро ходили причащаться Святых Христовых Таин. Мы все присутствовали, и это было так трогательно!..

Да благословит тебя Бог, моя любимая, моя милая невеста. Я очень по тебе скучаю. Доброй ночи.

Всегда твой, Ники.

Я люблю тебя.


Вольфсгартен,

4 августа 1894 года,

письмо А-62.

Мой нежно любимый и дорогой,

Сегодня уже третий раз сажусь тебе писать, я не могу пойти спать, не выразив тебе самой нежной признательности за твое дорогое письмо (Н-52), которое получила сегодня вечером. Как и ты, я боюсь, когда кто-то близкий находится в море. За себя я не переживаю, но я очень тревожилась, пока не получила твою телеграмму из дома. Мне тоже чудесным сном показался месяц, который мы провели вместе. Сейчас, когда я дома и вижу все знакомые места, мне кажется, что я никогда никуда не уезжала. Только сердце мое, наконец, успокоилось, и его переполняет любовь к моему милому, которого я желаю видеть возле себя, целовать и благословлять.

Это действительно должна была быть трогательная сцена, когда Сандро и Ксения вместе пошли к Трапезе Господней. Я думаю, это мысль замечательна — этот их выход вместе перед свадьбой. Какой это всегда волнующий момент! Дорогой, для меня этот день будет втайне ото всех, хорошо? Как было у Эллы — иначе это было бы слишком страшно — такой религиозный акт должен быть тихим, иначе невозможно думать о том, что делаешь или говоришь...

Из Дармштадта мы ездили на четверке (лошадей — ред.), на которой дорогой Папа обычно ездил здесь в парке, и собирали грибы с Эрни. Эрни играл в теннис с Ридезелен и Ласдорфом, а Даки сидела и читала мне, пока я с работой лежала на софе. Но чтение продолжалось недолго, потому что мы начали болтать. Она такая милая, а откровенность, с которой она говорит со мной обо всем, глубоко меня тронула. Так как я намного старше, она может говорить со мной о вещах, которые я знаю, а более молодые девушки нет, и, я думаю, такой разговор для нее полезен. Не могу выразить, насколько взрослой я иногда себя чувствую — еще ребенком я знала то, что другие узнают, только когда вырастают и вступают в брак. Я не знаю, как это произошло. Я жила с Папой так уединенно, ходила везде с ним, и в театр тоже, и это заставило меня рано повзрослеть. В некоторых вопросах я через многое прошла, поэтому я не против говорить с ней о жизни. С сестрами — я бы никогда не смогла. К тому же, она замужем за Эрни, с которым я тоже откровенна. И ей это помогло вначале, когда она чувствовала себя такой робкой с ним. Мне приятно видеть, как они любят друг друга, но из-за этого больше скучаю по тебе...

Пора отправлять письмо. Пришли остальные. Я сидела и читала Даки, пока Виктория и Эрни были вместе. До свидания и да благословит тебя Бог, мой милый мальчик, дорогой Ники.

Всегда твоя, глубоко любящая, очень преданная и вечно верная невеста,

Аликс.


Петергоф,

24 июля/5 августа 1894 года,

письмо Н-56.

Мое бесценное маленькое сокровище,

Должен писать тебе на этом большом листе, потому что маленькие у меня на исходе, кроме того, у меня они в лагере. Только что пришло твое милое письмо, первое из дома, с инициалами Эрни, и оно доставило мне такую радость. Знать, что ты дома, счастлива, цела и невредима — такое успокоение для меня, но письмо заставляет меня еще больше тосковать по моей любимой. Мы уже не так далеко друг от друга, и наши письма идут только два с половиной дня. Спасибо также за вереск из дома. Разве я не могу считать твой дом немножко также и своим домом? Здесь все говорят, что я выгляжу хорошо, но грустно, это верно, я не могу чувствовать себя вполне счастливым, будучи оторванным от моей дорогой девочки. Я стараюсь не показывать своего настроения! Тетя Алиса привезла мне письмо от твоей бабушки, полное такой любви и доброты. Она пишет, что полагается на меня как на человека, который будет заботиться о тебе, потому что она тревожится, когда ты далеко от нее, “с глупым старым доктором”. Опять она его так называет, беднягу! Затем на пяти или на шести страницах следует описание твоих многочисленных достоинств, с чем я полностью согласен, а в заключение она пишет о твоем обещании коротко навестить ее в ноябре. Действительно, очень трогательное письмо, мне кажется, что я знаю дорогую бабушку с детства и что она всегда была моей бабушкой. Все дяди смеются надо мной, дразнят и говорят о ней и обо мне всяческие небылицы, которые порой досаждают мне!

Не могу поверить, что завтра к этому времени Ксения будет замужем. Это кажется таким странным! Но мне жаль бедную Маму: всю эту неделю она была очень печальна, это настоящее спасение, что смогла приехать тетя Алиса. Только представь себе: Мама и Ксения за последние 12 лет никогда не разлучались друг с другом! Молодые собираются провести вдвоем 3 дня в одном из охотничьих угодий Папы, в Ропше, потом они на один день поедут в город для выполнения неприятных формальностей: поздравлений, приемов, целования рук и т.д., вернутся сюда вечером на большой прием, и, наконец, 30-го (11 августа) отбудут в свое имение в Крым! Через несколько дней мои родители едут в лагерь...

Сейчас, мое бесценное маленькое сокровище, я должен пожелать тебе доброй ночи, но перед тем, как я положу ручку, позволь мне прошептать тебе мое вечное и искреннее: я люблю тебя, я люблю тебя, это все, что я могу сказать, о чем я мечтаю ночью, о чем я грежу, когда молюсь!

Милая, да склонится Господь к тебе с миром, и любовь Его да утешит тебя. С пожеланием этого, посылаю и слова: “Да благословит тебя Бог!” Спи спокойно, пусть тебе приснятся все, кого ты любишь. Обнимаю тебя, любимая, дорогая Алики.

Твой возлюбленный Ники.


Вольфсгартен,

5 августа 1894 года,

письмо А-63.

Мой дорогой, любимый,

Я только что пришла, мы с Даки сидели и смотрели, как другие играют в теннис. Воздух был чудесный, намного приятнее, чем утром... Сегодня от тебя нет письма, и мне грустно. Мои мысли с тобой, со всеми остальными, и с Ксенией. Это ее последний вечер дома — и хотя она радуется о завтрашнем дне, наверное, она и грустит при мысли об отъезде. Все меняется, когда выходишь замуж. Бедная дорогая Мама, как ей, должно быть, грустно — да утешит ее Бог и поможет ей почувствовать счастье за свое дитя. Трудно расставаться со своим ребенком, к тому же первым, хотя ей повезло, что они будут жить в одной стране, так что в случае необходимости она в любую минуту может быть с ней...

Да, Эрни и Даки говорили со мной, как ты можешь догадаться по тому, что я просила Торию сказать тебе. Эрни хочет, чтобы я сказала это тебе. (Ты не возражаешь, что я тебе это пишу таким образом, нет? Ведь то, что я не стесняюсь говорить с тобой об этом, не заставит тебя плохо думать обо мне. Я так привыкла обо всем говорить с Эрни, что это помогает мне быть менее робкой по отношению к тебе). Если ты хочешь, мы бы могли бы пожениться в апреле, так как он надеется, что к тому времени Даки будет вполне здорова и сможет путешествовать... Он думает, что ты, может быть, захочешь сказать об этом своим родителям, чтобы они могли все понять, если им хочется ускорить нашу свадьбу. Боюсь, что это им покажется странным — то, что я пишу тебе, но мы хотим, чтобы ты знал это. Было бы так печально обвенчаться без Даки, и я уверена, что зимой Эрни не захотел бы оставлять ее одну. Пожалуйста, напиши мне, когда ты получишь это письмо и все обдумаешь. Не думай обо мне плохо из-за того, что я рассказала тебе о Даки, но я не знаю, что сказать. Когда ты приедешь, намного легче будет говорить обо всем. Пожалуйста, никому больше не рассказывай об этом, так как им это может не понравиться. Вчера я постеснялась прямо написать тебе обо всем. Поэтому попросила Торию, которая, как я подумала, не будет возражать...

Стоит невыносимая жара. Я изнываю от такой жары, а руки у меня ужасно грязные, все в скипидаре, потому что Даки и я, сидя на ступеньках, рисовали цветы на дверях моей комнаты, а Шнайдерляйн читала нам русские рассказы, которые я потом должна была переводить. Вышло не очень хорошо, так как я должна была смотреть на свои цветы, а мысли мои сегодня были только в Петергофе. Сейчас они уже поженились, и у вас, наверное, званый обед. О, как бы мне хотелось быть с тобой! Я не могу себе представить это дитя замужем — в самом деле, когда я видела ее в последний раз, она еще носила короткие платьица и была совсем ребенком. Я уверена, что она прекрасно выглядит и Сандро, наверно, тоже. Но твоя бедная Мать — как, наверно, ей грустно...

Вечно глубоко мною любимый, дорогой Ники, твоя верная и ужасно преданная невеста,

Аликс.


Петергоф,

25 июля/8 августа 1894 года,

письмо Н-57.

Моя милая, дорогая Алики,

Я только что вернулся со свадьбы Ксении! Она — жена Сандро, словами это трудно выразить! Но я все же рад за них обоих — им, бедным, пришлось ждать довольно долго! Мы все пошли в Большой Дворец незадолго до 3 часов и там она одела свое свадебное платье с мантией, которую должны были нести 4 человека, на голове диадема, а из-под нее свисают длинные локоны. Она выглядела очень красиво в белом платье, расшитом серебром. А единственной драгоценностью, которую она надела, не считая царских, была наша маленькая звезда, которую она приколола к плечу! Я был совершенно потрясен, когда увидел ее стоящей с ним рядом посреди церкви — она выглядела такой счастливой и невыразимо спокойной, совершенно не смущалась. Она даже два-три раза посмотрела в мою сторону, и ее улыбка говорила о том, что она совершенно счастлива, что стоит с ним, наконец, у алтаря! Боже милостивый, это было совсем не то, что я чувствовал на свадьбе Эрни и Даки. Ники, Миша, Христиан и я держали над ней венец, а четыре брата Сандро держали другой над ним. Жара была ужасная, и бедная Элла почувствовала себя плохо, прямо позеленела, но служба очень быстро закончилась, так что все прошло. Остаток дня мы провели во Дворце, в 6 часов — большой свадебный обед, а в 9 часов — концерт. Фейерверк закончился очень рано, что было спасением, так как все смертельно устали, и мы думали только о том, чтобы добраться домой как можно быстрее. Мы проводили их в карете, запряженной четверкой чудесных серых лошадей (в ряд), и поехали домой. Было 11 часов, и мне не терпелось получить письмо моей любимой, которое, я знал, должно было придти. Спасибо, дорогая, за то, что ты так много написала мне по-русски. Как хорошо ты это сделала, почти безупречно!

Сейчас спокойной ночи, моя дорогая невестушка. Поздно, и глаза у меня закрываются... Спокойной ночи, спокойной ночи, моя дорогая...


Вольфсгартен,

28 июля/9 августа 1894 года,

письмо А-67.

Мой родной бесценный Ники,

Я посылаю тебе самую нежную свою благодарность за твое милое письмо, которое пришло сегодня вечером. Милый, ты написал мне даже в день свадьбы Ксении, который, я уверена, был так утомителен. Что милая девочка выглядела прекрасно, я легко могу себе представить. Но для меня, которая видела ее только ребенком, почти невозможно представить ее замужем. Какой счастливой и довольной она сейчас должна быть, будучи замужем за человеком, которого она так любит, и имея свободу делать все, что ей нравится, будучи не обремененной никакими серьезными обязанностями. Тебе не казалось странным, что ты держал венец над ней? Она намного моложе тебя. Трогательно, что она надела нашу маленькую звезду — пусть она принесет ей удачу и счастье. Да, твои чувства действительно должны были отличаться от тех, что были у тебя на свадьбе Эрни. О, тот день был таким пугающим, столько переживаний, и потом видеть, как Эрни стоит рядом с Даки, а Папы рядом нет. Мне хотелось кричать от боли. Он стоял такой одинокий, только дядя Вильгельм приехал к нему... Маленькая Ксения скоро сделалась счастливой. Нам предстоит дольше терпеть, и мы не должны роптать, хотя разлука ужасно тяжела, и я скучаю по тебе сильнее, чем можно выразить словами. Сокровище мое...

Пришла к обеду супруга прусского посла, который едет в Грецию, потом мы пошли посмотреть на гнездо, где лежала ежиха с семью крошками, еще слепыми. Мы сидели и смотрели... а потом мы с Даки снова выезжали собирать грибы. Две кобургские корзины полны с верхом, и еще много в чехле кареты...

Я получила от бабушки прелестное длинное письмо... такое доброе. Она в восторге от твоих телеграмм, что ты отвечал столь быстро. Но ждет от тебя письма. Я всегда подписываюсь как ее дочь, а не внучка, ей нравится это, так как она действительно считает меня за дочь. Но никогда прежде она не начинала письмо так, как в этот раз: “Мое самое любимое дитя, моя дорогая Алики”. Я так счастлива, что ты тоже любишь ее. Когда в семье есть пожилая женщина, это нечто особенное.

Крепко целую, да благословит тебя Бог, мой ангел, любовь моего сердца. Всегда твоя, искренне преданная, глубоко любящая невеста,

Аликс.


Красное Село,

26 июля/7 августа 1894 года,

письмо Н-58.

Моя родная, дорогая, любимая,

Много-много раз нежно благодарю тебя за два твоих дорогих письма, одно из Вольфсгартена и одно из Дармштадта... Ты не знаешь, моя милая, какое удовольствие и успокоение они дали мне и как нужны были мне они. Но я терпелив, моя дорогая Алики, ты знаешь это, и я всегда буду делать то, что ты хочешь, тем более, когда ты права, как в вопросе о нашей свадьбе. Я не хочу торопиться, и мне больно, когда люди не понимают причины. В конце концов, мне все равно, что они думают, потому что это только наше дело!

Мне непереносима мысль, что ты, может быть, все еще терзаешься из-за всех этих глупостей. Я еще раз прошу тебя, дорогая, верить и быть совершенно уверенной в том, что я не желаю торопиться с нашей свадьбой, которая, Бог даст, когда-нибудь состоится! Если бы только мне позволили приехать и остаться с тобой на более длительный срок, это заставило бы других понять, что нет нужды торопиться. Я был бы счастливейшим человеком в мире! Я только что перечитал твое письмо. Да, бесценная моя, я не могу выразить словами, как я счастлив, что ты даришь мне такую любовь!

Да благословит тебя Бог. Только Он знает глубину и чистоту моей любви к тебе! Как хорошо, что я побывал в твоих комнатах и знаю, как они выглядят и где любит сидеть моя дорогая девочка!.. Мой маленький домик в лагере так напоминает мне о том времени, два месяца назад, когда моя маленькая девочка была в Харрогейте — а потом, о, это дивное потом!!! До конца своей жизни я буду помнить эти чудесные дни в Виндзоре и в Осборне, и “Полярную звезду”. Алики, Алики, моя дорогая...

Мы получили известие, что вчера, когда Ксения и Сандро ехали в дом в Ропше, лошади испугались красных фонарей, которые люди зажгли у дороги, карета перевернулась в канаву, и их двоих выбросило. К счастью, они отделались несколькими синяками, но бедному кучеру досталось больше, его пришлось отправить в больницу. Вчера она телеграфировала Маме, что они в порядке и падение им не повредило! Конечно, как всегда бывает, об этом происшествии наговорили всяких глупостей, говорили даже о том, что невесту придавило каретой и что оба серьезно пострадали!

Мои молитвы всегда с тобой... с нежнейшими поцелуями, всегда твой любящий, преданный и до гроба верный,

Ники.


Вольфсгартен,

10 августа 1894 года,

письмо А-68.

Мой родной, дорогой, любимый,

С любовью и нежностью благодарю тебя за твое дорогое письмо, которое я получила сегодня вечером и которое прочитала с таким удовольствием. Каждое слово такой истинной любви радует мое сердце, но вдвое возрастает из-за этого моя тоска по тебе. Все, о чем ты говоришь, также о нашей свадьбе, так трогательно и полно доброты — благодарю тебя за это. Так трудно ждать, когда умираешь от любви, но если бы ты смог часто приезжать и оставаться надолго, это было бы утешением. ...Я повторяю снова, наше ожидание не уменьшит нашей любви, наоборот, если это только возможно, оно увеличит мою любовь, и мое уважение к тебе вырастет. Никогда ни слова ропота, всегда добрый и милый, о, мой Ники, как я тебя люблю! Мне грустно, когда я думаю, что ты так часто остаешься один в своем домике. Но это лучше, чем поведение непослушного маленького офицера артиллерии, о котором ты мне рассказывал, а? (“поведение непослушного маленького офицера артиллерии” — это о Матильде Кшесинской, балерине в Санкт-Петербурге, к которой Цесаревич Николай Александрович был привязан недолгое время до его помолвки с Аликс — ред.). Разве ты так не думаешь? Мне нужно иногда
подразнить моего мальчика, можно?.. Я эгоистичная и жадная, и хочу, чтобы лучшее доставалось мне — шокирует, да? Я не думаю, что ты можешь меня вылечить от этого. Ты нужен мне и только мне. Видишь, какая я жадная... бедная маленькая Ксения, какое начало супружеской жизни — быть сброшенной в канаву — слава Богу, они не пострадали. Но бедный возница, надеюсь, ничего серьезного...

Как раз сейчас очень приятно светит солнышко, если бы только так оставалось — мой милый, до свидания. Много раз нежно целую, дорогой мальчик.

Твоя искренне любящая и глубоко преданная верная девочка,

Аликс.


Красное Село,

27 июля/8 августа 1894 года,

письмо Н-59.

Дорогая моя Алики,

Много раз тебя нежно благодарю за твое милое письмо (№ 63)... Как хорошо это для Даки, что у нее есть ты, которая может дать совет. Кто бы дал ей лучший совет, чем моя родная девочка? Ты говоришь, что ты уже давно стала взрослой и узнала то, что другие не знают до своего замужества. Я должен сказать, что, по моему мнению, это правильно, и всегда лучше узнать мир раньше, чтобы ко всему быть готовым! Если бы только я знал жизнь больше... Кто знает, может тогда бы и не произошло всей этой истории с молодым артиллерийским офицером. Любимая моя Алики, до сих пор мне больно вспоминать тот день, когда я рассказал тебе об этом, заставив тебя страдать! Если бы ты только знала, какие муки стыда вызвало во мне твое ангельское прощение. Мне было бы значительно легче перенести, если бы ты меня отчитала как следует. Твое бедное сердечко билось так сильно, что я даже испугался — и все это из-за моего скотского поведения!

Грек Ники сегодня сидел у меня на верху моей башни, наблюдая, как полк марширует взад-вперед перед палатками; каждый раз, когда я взглядывал на него, он вставал и делал низкие поклоны, заставляя меня и других офицеров хохотать. Я попросил одного из офицеров сфотографировать мой дом со всех сторон, а также комнаты, так чтобы ты, по крайней мере, знала, как они выглядят.

Погода прекрасная, очень тепло и освежающий ветерок. Длинный белый ряд палаток выглядит таким свежим и ярким. Вокруг нас маневрируют маленькие отряды, стрельба, барабаны бьют, играют оркестры, поют солдаты, очень оживленно.

Завтра Ксения и Сандро едут в город, где они собираются принимать поздравления по случаю своей свадьбы. Я тоже должен ехать туда и приложиться к ручке, как все полковники от разных полков и по одному офицеру каждого ранга. Разве это не смешно? Потом я должен склониться перед Сандро в глубоком поклоне и пожать ему руку, если он снизойдет подать ее! Все мужчины из нашей Семьи тоже будут это делать. Я уже однажды прошел через эту церемонию. Это было в честь свадьбы Павла, когда я служил в гусарах. И тогда уже мои сердце и душа принадлежали тебе (1889)!

Я должен заканчивать, мое Солнышко, так как становится поздно, а утром в 9 часов у нас занятия. Доброй ночи, любовь моя, моя обожаемая Алики...

Алики, я с каждым днем люблю тебя глубже и сильнее...!


Вольфсгартен,

11 августа 1894 года,

письмо А-69.

Мой родной милый Ники,

Я лежала в постели с головной болью, но голова у меня так горела, что я решила встать и написать тебе, надеясь, что мне будет лучше. Дует приятный ветерок, и собирается гроза, как и вчера. Летят листья, собираются серые тучи, я слышу отдаленное громыхание. Ну вот — забарабанили крупные капли. Наверняка моей голове станет лучше.

Бедная Шнайдерляйн сегодня утром снова ездила в Дармштадт к зубному врачу, и он запломбировал несколько зубов, но они у нее так ужасно болели, что она не пришла к обеду. Когда я вошла к ней, то нашла ее, бедняжку, плачущей. Позднее я принесла ей супа... и заставила немного съесть, а потом ушла с тем, чтобы она попыталась заснуть. Но боюсь, что если гром будет усиливаться, она не сможет заснуть. Поэтому позднее я зайду к ней, я знаю, что многие люди боятся в такое время оставаться одни. Идет сильный дождь, и попугаи пронзительно кричат от восторга, принимая такую чудесную ванну. От Эллы все еще нет письма — она действительно слишком ленива, чтобы писать... если бы только она написала бабушке... Только что вышел слуга и унес попугаев.

Не переживай из-за артиллерийского офицера, такие вещи случаются, а ты тогда был молод и чувствовал себя одиноким. Это был маленький эпизод, который, слава Богу, закончился хорошо и больше никогда не повторится. Мой милый не должен печалиться об этом.

...Так мило с твоей стороны, что ты попросил одного из своих товарищей сфотографировать твой домик, мне доставит большое удовольствие видеть, как он выглядит. Я уверена, что Ксения состроила тебе гримаску, когда ты подошел поцеловать ей руку. Ты знаешь, я никак не могу представить себе ее замужней! Точно также меня смешит мысль, что Даки замужем. Это так забавно — сейчас, конечно, она отдает всем распоряжения, и экономка с ней советуется, а мне больше делать нечего. После всех этих лет это кажется странным, но она ведет себя очень мило. Иногда так трудно не вмешиваться. Я ее так люблю — она и Эрни преданы друг другу. Она — милое создание...

Я видела, что Шнайдерляйн гуляет по двору, должно быть, она снова чувствует себя хорошо. Вчера вечером ей было очень плохо, и она отказывалась от еды, но я была безжалостна и кормила ее, как ребенка, а позднее вечером она почувствовала себя лучше, но, конечно, оставалась в постели... Я вижу почтальона. До свидания...


28 июля/9 августа 1894 года,

письмо Н-60.

Родная моя, бесценная,

Горячо благодарю и целую тебя за твое милое письмо, оно сделало меня таким счастливым. Сегодня вечером у меня мало времени, чтобы ответить на некоторые из твоих вопросов, так как завтра в 5 утра полк должен быть готов выступать, и мне нужно вернуться из Петергофа в час ночи после большого приема. Я должен поблагодарить тебя, любовь моя, за то, что ты так открыто и прямо говоришь со мной и в такой доверительной манере. Я не могу выразить, как это меня трогает! Радость моя, не может быть ничего, о чем бы мы не сказали друг другу, правда? Никогда никаких секретов, нужно говорить о любой печали и непонимании! Если бы ты знала, какое это для меня утешение...

Следующее мое письмо будет длиннее, дорогая, сегодня у меня нет времени, я буду спать только 2 часа — но это не страшно, наверстаю днем. Доброй ночи, моя милая Алики, прости за такой скверный почерк. Да благословит тебя Бог, моя бесценная невестушка. Много нежных поцелуев от твоего искренне любящего и глубоко преданного старого,

Ники.


Вольфсгартен,

31 июля/12 августа 1894 года,

письмо А-70.

Драгоценный Ники,

...Прежде всего позволь мне послать тебе самую нежную мою благодарность за твое дорогое письмо (Н-60). Не могу тебе выразить, как глубоко оно меня тронуло, написанное ночью, почти без сна — мне бы следовало побранить тебя за это, но для меня это такое счастье... Да, мой дорогой, между нами никаких секретов...

...радостное чувство, что я люблю и любима, сильнее, чем можно выразить словами. Не знаю, почему ты выбрал именно меня. Я не особенно восхищаюсь твоим выбором, но горе тебе, если бы ты сделал другой...

Всегда твоя искренне преданная, глубоко любящая невестушка,

Аликс.


Красное Село,

1/13 августа 1894 года,

письмо Н-64.

Моя дорогая, дорогая Алики, благодарю тебя от всего сердца за твое чудное письмо (№ 67), которое ждало меня в моей маленькой комнате, когда я вернулся домой с маневров. Все, что ты пишешь о Шнайдерляйн, лишь показывает твою доброту, свойственную тебе по отношению ко всем. Я уверен, что если ты хочешь, чтобы она оставалась с тобой подольше и здесь тоже, это можно устроить. Я поговорю с Мамой и напишу Элле. Мне доставляет удовольствие исполнить любое твое желание. Любовь моя, можешь быть в этом уверена! Да и почему не сделать приятное моей малышке, если это в моих силах? Я не могу обещать, но сделаю для нее все, что смогу!

Мы все приехали сюда сегодня утром по железной дороге, погода все время грозила испортиться, но продержалась хорошей во время короткой службы и маленького парада. Приятно было видеть, как отделения от каждого полка, каждое под своим знаменем, маршировали мимо Папы и уходили в места своего расположения. Мы прибыли в дом родителей в Красном, и только тогда — ни раньше, ни позже! — начался настоящий потоп. Мы обедали в маленьком павильоне в саду, из которого открывается прекрасный вид на весь лагерь. Я люблю это место еще с того времени, когда был маленьким мальчиком и, бывало, сидел там часами, любуясь длинным белым рядом палаток и гадая, когда смогу проводить свои летние каникулы в полках с солдатами, которых я так любил. А сейчас, разве не исполнились все мои мечты и желания? Самая лучшая, глубокая, прекрасная божественная мечта осуществилась! Я могу считать себя самым удачливым и счастливым из всех живущих на земле и должен вечно благодарить нашего милосердного Бога за то, что Он дал мне величайшее сокровище на земле — тебя, моя бесценная, любимая Алики, которую я теперь могу называть своей. Да, да, хотя мы на время разлучены и это трудно переносить, я самое счастливое создание в мире! В моем сердце и душе наконец-то покой, я чувствую себя совершенно уверенным в чувствах моей милой невестушки. Как я тебя люблю!

После ланча Папа, Мама, тетя Алиса и другие родственники поехали обратно в Петергоф, а я вернулся в лагерь. Полк уже два часа как отбыл, поэтому я переоделся, надев самую старую форму, ибо потоками лил дождь, и в старой одежде так удобно. Потом я вскочил на лошадь и вместе с Костей и Ники поскакал к тому месту, где остановился полк. Бедняги, в какое положение они попали! На этот раз был более крупный маневр — бригада против бригады, и нас атаковали с двух сторон. Ты не можешь себе представить, на кого мы были похожи, когда возвратились! Насквозь промокшие и покрытые с головы до ног глиной и липкой грязью! Но было тепло, и мы хорошо исполнили свой долг, поэтому все, вернувшись домой и переодеваясь, были счастливы — я больше других, потому что, переодеваясь в свежее, уже пожирал глазами твое милое письмо. Не могло быть лучшей награды после такого дня! Мы ужинали в 9 часов. Потом я с одним тут поиграл в биллиард и побежал домой, чтобы поболтать с тобой, мое чадо, моя любимая малышка!


Доброе утро, Солнышко мое любимое!

Какой у нас славный день! Это чрезвычайно удачно, так как всю ночь лил дождь, а в 12 часов мы выступили из лагеря на дивизионные маневры. Да, нам нужно сделать довольно много, и я доволен, что целый день буду на открытом воздухе с полком...

Так как сегодня мы представляем противника, то оденем белые формы и белые фуражки, в которых очень похожи на конных гвардейцев, только без лошадей. На этом я должен заканчивать.

До свидания, моя дорогая Алики...

С самой горячей любовью и
нежнейшими поцелуями,
остаюсь твой преданный и
глубоко любящий,

Ники.

Да благословит тебя Бог.


Красное Село,

2/14 августа 1894 года,

письмо Н-65.

Мое дорогое сокровище,

Горячо благодарю тебя и с любовью целую за твое милое письмо (№ 68), которое я нашел ожидающим меня на столе после своего возвращения домой с маневров. Полк вышел из лагеря в 12 часов и вернулся в 8.30. День был прекрасный. Все больше напоминало мне пикник, чем марш. Всю ночь шел дождь, поэтому пыли не было. Когда мы пришли к месту, где собирались войска и где мы должны были ждать 3 часа, то увидели большую палатку, поставленную в тенистом лесу, в которой был приготовлен хороший завтрак. Я невольно подумал о моей девочке — как бы ей понравилось все это и то веселье, которое мы устроили бы потом! Офицеры часто совсем как маленькие дети, особенно, если их много собирается вместе, и им нечего делать. Мы начали играть во всевозможные игры, мы достали одеяло, и я предложил положить на него крестьянского мальчика и подбрасывать его в воздух. Это было ужасно забавно, но вдруг ткань порвалась, и бедный паренек упал в мягкую траву. Мы очень испугались, но он не ушибся, только ухмылялся и в награду получил серебряную монетку. Поблизости паслось много крестьянских лошадей, и вот пятеро офицеров вскочили на них, неоседланных, и устроили настоящие гонки. Умереть можно было от смеха, все подбежали посмотреть на это зрелище, и с обеих сторон была публика. Один из всадников сразу упал. Другие лошади кусали друг друга, брыкались, и наездники прилагали нечеловеческие усилия, чтобы удержаться на их спинах! Конечно, на каждого человека и на каждую лошадь мы сделали ставки. Одни и те же выиграли дважды! В 5 часов наше веселье закончилось. Прибыло для участия в маневре много генералов, и нам пришлось вернуться в наши ряды и постараться выглядеть серьезными! Мы атаковали нашего противника превосходящими силами в самом важном месте, и все закончилось в 8 часов, как раз на закате, который был великолепен. И мне вспомнилось твое прелестное маленькое стихотворение, которое я так люблю.


Когда сияющий свет дня,

В объятьях ночи умирает,

Мне стоит вспомнить лишь тебя,

И мрак вечерний отступает.


Каждый прекрасный закат солнца напоминает мне об этих четырех строчках! Мы вернулись в 8.30 и ужинали под музыку. Пришел человек — торговец фейерверками, и через несколько минут все, что он принес, пошло в дело — был страшный шум, некоторые обожгли себе пальцы, и все были счастливы! Дети!... В одной из моих рот есть большая собака, которую солдаты обучили приносить патроны во время боя, сзади. Я имею в виду, из тыла...

Да, моя дорогая, я твой, твой, полностью принадлежу тебе сердцем и душой, и несказанно счастлив этим. Я ужасно горжусь, что меня называют твоим...

Бесценная моя Алики, один Бог знает глубину и бесконечную искреннюю преданность, с которой я люблю тебя! Чудесно светит луна, ночь спокойная и мягкая, весь лагерь спит — если бы только ты была здесь рядом со мной в моем домике.

Доброй ночи, моя любимая девочка, и да благословит тебя Бог! Спи, моя радость, и пусть твой Ангел-Хранитель хранит тебя, дорогая Алики, как и моя любовь. Вечно твой, преданный, любящий и верный старина,

Ники.


Вольфсгартен,

18 августа 1894 года,

письмо А-75.

Мой дорогой, родной,

Самые лучшие пожелания тебе и всему полку; мои мысли будут с тобой больше, чем всегда... приятно слышать, что день маневров 2/14-го был таким удачным — для вас всех это, должно быть, была большая радость, хотя, я думаю, и несколько утомительно. Вы ненормальные, разве можно было подбрасывать в одеяле этого бедного мальчика, но мне хотелось бы посмотреть скачки, это, наверное, было уморительно. Как хорошо, что твои родители уже приехали и что милая тетя Алиса и кузены так долго там остаются. Передай им обязательно, что я их очень люблю...

Ты знаешь, здесь такое волнение из-за одичавшей коровы. С 5 часов она в лесу, а вечером подходит к жилью совсем близко. Она убежала от своих хозяев, живущих где-то у Майна. Кое-кто ее вчера видел. К их радости, у нее на шее цепь. Тот, кто ее поймает, получит 100 марок в награду, но она так напугана, что как только к ней кто-нибудь приближается, она бросается прочь...

Фрейлейн Шнайдер сегодня ведет себя ужасно! Ты знаешь, что сегодня сказала эта противная женщина? Она полагает, что было бы лучше, если бы ты не приезжал, чтобы потом не расстраиваться при расставании. Ей нравится дразнить меня... Она ужаснулась, узнав, что я это написала... Я ей перевела из твоего письма о маневрах и о собаке, которая сзади подносит патроны. Я очень смеялась...

Дождь льет как из ведра, а я после солнышка надеялась, что погода будет прекрасная. Это слишком утомительно. Бедные люди, весь их урожай может погибнуть. Сейчас ты в церкви, и я мысленно молю Бога благословить и охранить тебя и всех ваших, и чтобы вы могли провести вместе еще много таких дней!

Нежно тебя любящая и глубоко тебе преданная невеста,

Аликс.

­­

Категории: Императрица, Письма, Гессенская династия, Династия Романовых
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 11 октября 2009 г.
Семья Николая II Великая Княжна Мария Николаевна 07:59:28
Святые Царственные Лики
­­
­­

Подробнее…­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

­­

Категории: Царская семья, Фотографии, Гессенская династия, Династия Романовых
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
пятница, 9 октября 2009 г.
Царская Семья Великая Княжна Мария Николаевна 11:22:53
А между тем это была идиллическая Семья.
С 1904года Семья затворяется во дворцах,оберегая тайну болезни наследника.И мало кто знал правду о подлинной их жизни.
Эту замкнутую жизнь впоследствии опишут в своих воспоминаниях учитель великих княжон,воспитатель наследника швейцарец Жильяр и Вырубова.Та,которая­ при их жизни была причиной стольких грязных мифов,-после их гибели создаст чарующий портрет Царской Семьи,который,видим­о,и останется в истории.

Подробнее…Раннее утро.Семья просыпается.Мечта Аликс сбылась:все,как в ее детстве,когда у нее была вот такая же большая семья."Неустанным трудом любви" создавалась Семья.И она,жена и мать,ее крыша и опора.
Александровский дворец давно уже тесен для пятерых детей.Рядом пустует огромный Екатерининский дворец.Но она не хочет менять свое жилище.И в этом не только привычка к старому очагу,но сознание:жизнь вместе,в небольшом дворце,соединяет,сплачивает.
Ее девочки...Мы мало знаем о них,они-тени в кровавом отсвете будущей трагедии...
Викторианское воспитание-наследство,полученное Аликс от английской бабушки Виктории,она передает девочкам:теннис,холодная ванна утром,теплая ванна-вечером.Это-для пользы тела.А для души-религиозное воспитание:чтение богоугодных книг,неукоснительное исполнение церковных обрядов.
"Ольга,Татьяна...были первый раз на выходе и выстояли всю службу отлично",-с удовлетворением запишет царь в дневнике.
Когда Ольга была совсем крошкой,ее дразнили старшие подруги:"Ну какая же ты великая княжна,если ты не можешь даже дотянуться до стола?"
"Я и сама не знаю,-со вздохом отвечала Ольга,-но вы спросите папа-он все знает".
"Он все знает"-так она их воспитала.
В белых платьях,цветных кушаках,с шумом спускаются они в бледно-лиловый (любимый цвет Аликс)кабинет императрицы:громадный ковер в кабинете,на котором так удобно ползать,на ковре огромная корзина с игрушками.Игрушки переходят от старших к младшим.
Они растут.
"Ольге минуло 9 лет-совсем большая девочка".
Ольга и Татьяна-эти имена часто вместе в дневнике.Вот они совсем маленикие."Ольга и Татьяна ехали рядом на велосипеде".(Дневник Николая.)
"Ольга и Татьяна вернулись около двух...Ольга и Татьяна-в Ольгином комитет".(Из писем царицы.)
Ольга-блондинка со вздернутым носиком,очаровательна,порывиста.Татьяна-более сосредоточена,менее непосредственна и менее даровита,но искупает этот недостаток ровностью характера.Она похожа на мать.Сероглазая красавица-проводник всех решений матери.Сестры называют ее "гувернер".
И две младших,столь же нежно привязанных к друг другу,-обе веселые,чуть полноватые,широкая кость,они-в деда:Мария,русская красавица,и добродушнейшая Анастасия...За постоянную готовность всем услужить они зовут Анастасию "наш добрый толстый Туту"("Наш добрый толстый тютька"-так это надо переводить с английского,на котором они часто говорят друг с другом).И еще ее зовут "шибздик"-маленькая.
Они не очень любят учиться (это видно по бесконечным ошибкам в их дневниках).Способной к учению,да и самой умной,была Ольга.
"Ах,я поняла:вспомогательные глаголы-это прислуга глаголов,только один несчастный глагол "иметь" должен сам себя обслуживать",-говорит она учителю Жильяру.
Фраза великой княжны!
Они спят в больших детских,на походных кроватях,почти без подушек,по двое в комнате.
Эти походные кровати они возьмут с собой в ссылку-они доедут с ними до самого Екатеринбурга,на них они будут спать в ту последнюю свою ночь.А потом на этих кроватях проведут ночь их убийцы.


Категории: Воспоминания, Гессенская династия, Династия Романовых, ОТМА А
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
пятница, 25 сентября 2009 г.
Начало первой мировой войны Великая Княжна Мария Николаевна 09:41:54
­­
28 июня 1914 года в Сараево сербским террористом был убит наследник австро-венгерского престола эрцгерцог Франц Фердинанд. В ответ на это Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо невыполнимый ультиматум, а затем объявила ей войну. 1 июля в России, которая считалась покровительницей и защитницей православных славянских народов, была объявлена всеобщая мобилизация. Германия, союзница Австро-Венгрии, потребовала немедленно отменить эту меру, и в ответ на отказ России сделать это 1 августа 1914 года германский посол в России вручил российскому министру иностранных дел ноту с объявлением войны. Через несколько дней в войну вступили большинство европейских государств, союзниками России стали Англия и Франция.

Почти во всех европейских странах начало войны встретили с настоящим воодушевлением. Тогда еще никто не назвал эту войну "мировой", но все понимали, что это - "великая война". С энтузиазмом приветствовали начало войны за интересы славянских народов и в России. Все были уверены, что война продлится не больше четырех месяцев и закончится победой, говорили, что это "последняя война на свете", "война против войны".

Подробнее…На следующий день после вступления России в войну на Дворцовой площади собрались тысячи людей, чтобы поприветствовать Николая II. Император поклялся на Евангелии, что не подпишет мира, пока хоть один враг будет находиться на русской земле, а затем появился перед народом на балконе Зимнего дворца. Тысячи людей встали на колени перед императором и с воодушевлением пели "Боже, царя храни…". Близкие к Николаю II люди вспоминали, что впервые за двадцать лет царствования император чувствовал такое единение с народом, что радовало и вдохновляло его.

С первых же дней после начала войны в Петербурге резко активизировались антинемецкие настроения: было буквально разгромлено германское посольство на Исаакиевской площади, толпы демонстрантов под воинственными лозунгами поджигали здания немецких фирм и магазинов. На немцев, живущих в Петербурге, обрушились оскорбления, доходящие часто до крайних проявлений. Много угроз слышалось в адрес царицы - бывшей немецкой принцессы.

Антинемецкие настроения не могли не отразиться и в политике властей. Самым ярким проявлением этого стало переименование столицы России. Многим казалось, что слово "Санкт-Петербург" звучит слишком по-немецки, и его "переделали" на русский манер - "Петроград". 18 августа 1914 года появился указ о том, что "Государь Император Высочайше повелеть соизволил именовать впредь город Санкт-Петербург Петроградом". Петроградом город именовали десять лет. Именно в это время здесь произошли самые сложные и противоречивые события в российской истории


Категории: Первая мировая война, Воспоминания, Династия Романовых, Гессенская династия
Прoкoммeнтировaть
Письма Аликс Гессенской цесаревичу Николаю Александровичу, 1894 год Великая Княжна Мария Николаевна 09:25:47
Письма Аликс Гессенской к Николаю Александровичу — это самое точное свидетельство, которое мы имеем о внутренней жизни прекрасной молодой девушки, ставшей позже Императрицей Всероссийской. В письмах ее прослеживается несколько жизненных линий, самая очевидная из них — это глубина взаимной сильной любви.

Эти письма имеют для России и для всего мира историческое значение. Вера, самопожертвование и благородство, столь редкие для людей, светят со страниц писем и побуждают любить их, даже если бы они и не были такими известными историческими личностями.

Переписка начинается по возвращении Цесаревича Николая Александровича в Россию после его обручения 18 апреля 1894 года с Принцессой Аликс в Кобурге в Германии.





Дармштадт, 2 мая 1894 года,

письмо А-1.

­­
Подробнее…Бесценное мое сокровище,



я лежу в постели, но не могу уснуть, не написав тебе, так как поговорить, увы, мы не можем. Невозможно описать, как я по тебе скучаю и тоскую по тем двум часам, которые мы проводили с тобой наедине каждый вечер. Это тяжело описать, но наши мысли встретятся, правда? Твоя милая телеграмма заставила мое сердце ликовать, и сейчас она рядом со мной. Каким наслаждением будет найти в Виндзоре твое письмо! И вот ты трясешься в этом чудовищном поезде, в то время как я уютно расположилась в кровати в своем собственном “милом доме”. Он так сильно мне напоминает нашу последнюю неделю; как я рада, что ты побывал здесь и познакомился немного с моими комнатами.

Я так хочу, чтобы ты был здесь. Наше путешествие прошло хорошо. В Швайнфурте мы выходили на 3/4 часа и пили чай, потом мы остановились в Гарцбурге и съездили в город. Но серо и уныло, и только немного позднее был прекрасный закат над заливом.

Интересно, как ты провел последние часы в Кобурге... “слезинка” так трогательна, но ты не должен меня так баловать, слышишь, мой дорогой мальчик? Мы уезжаем уже завтра в 11.16, и до того придет портной. Я бы хотела, чтобы мы остались здесь подольше вместо того, чтобы снова собираться...

О, как я мечтаю прижать тебя к своему сердцу, поцеловать твою милую голову, любовь моя. Без тебя я чувствую себя такой одинокой. Да благословит тебя Бог, мое сокровище, и пусть Он хранит тебя и даст тебе сон...



Я не могу быть без Тебя,

Без веры жить не стану,

Бежит мой разум от меня,

И силы оставляют.



Но Ты — спасенье для меня,

Любовь и красота.

И вновь черпаю силы я,

Коснувшись лишь Тебя.



Сердца тянутся друг к другу, говоря о своих родственных интересах, души — говоря о божественном.



Имейте милосердие к тем, кому Бог послал горькое испытание быть в разлуке со своими любимыми.



Господь Бог с тобой, куда бы ты ни шел.



Я слишком устала, чтобы сегодня еще что-нибудь писать. Хотя я люблю тебе писать, но закончу это послание завтра... Господь Бог и Его святые ангелы да хранят тебя, а мои молитвы и благословения летят к тебе. А сейчас пребывай в вере, надежде и любви, но большая из этих трех — любовь (1 Кор. 13, 13).





Доброе утро, мой дорогой Ники, как ты спал?



Я проснулась, воображая, что я в Кобурге, что, увы, было не так. Льет дождь, и я слышу, как солдаты маршируют к церкви. Очень жаль, что Мадлен по ошибке упаковала яйца и печенье, и как раз тогда, когда они могли потребоваться тебе в дороге... Мне хотелось тебе вдогонку послать телеграмму, мой дорогой, да боюсь, она бы тебя не застала. Но ты знаешь, что мои мысли с тобой, и я скучаю по тебе. Бесценный мой. Скажи своим дорогим родителям и всем близким, что я их очень люблю...

Целую тебя много раз... и остаюсь, дорогой мой, нежно тебя любящая, твоя девочка, Аликс.



Твое дорогое фото стоит передо мной и заставляет чувствовать мое одиночество, а слова на нем делают меня такой счастливой. Я напишу завтра из Виндзора.





Виндзорский замок (Англия), 4 мая 1894 года,

письмо А-2.



Мой дорогой, бесценный Ники,



Я только что приехала, позавтракала с бабушкой (Королевой Викторией — ред.). Как мне напомнило это Кобург и более обычного заставило по тебе скучать. А потом блаженство оттого, что нашла твое милое письмо, за которое большая благодарность и множество нежных поцелуев, и цветы. Я собираюсь положить их в свою Библию и молитвенник. Они все еще чудесно пахнут. Я столь рада была твоему письму, что не могу сказать, сколько раз за эти несколько минут перечитывала его, покрывая поцелуями. Как я скучаю по твоим поцелуям и нежным словам! Путешествие прошло хорошо, через пролив переплыли просто прекрасно, волнения на море не было, и я не очень устала. Здесь так красиво — зелень, оживляемая цветами...

Бабушка говорит, что написала тебе. Она писала мне даже в Дармштадт. Тетя Беатриса собирается в Лондон по каким-то делам, поэтому бабушка, дети и я будем предоставлены сами себе. Я ужасно счастлива после твоего письма. Я ведь такая же, как ты, я тоже стесняюсь выражать свои чувства, а так много хотела сказать тебе, спросить, о многом поговорить, но чувствовала себя слишком смущенной. Мы должны будем справиться с этой слабостью, не так ли?

...Я пыталась устроить все в комнатах по своему вкусу — расставила все свои фото... распаковала ноты и намереваюсь, как только смогу, начать играть, так как с недавних пор, к стыду своему, забросила пианино. Все твои фотографии смотрят на меня большими красивыми глазами. О, если бы ты только был здесь, и я могла прижать тебя к своему сердцу... Да, любимый, так ужасно было на вокзале в присутствии всех прощаться с тобой холодно. Я должна была обдумать все до твоего приезда. Никогда не забуду эти первые дни и как по-свински я вела себя по отношению к тебе, прости меня, моя любовь.

О, если бы только ты знал, как я тебя обожаю, и годы только усилили мою любовь к тебе, и я желаю только одного: быть достойной твоей любви и нежности. Ты слишком добр ко мне. Я заканчиваю, иначе письмо не успеет вовремя на почту... Да благословит тебя Бог, моя дорогая любовь.

Множество нежных поцелуев от твоей глубоко преданной маленькой девочки, Аликс. Твоя невеста! Как необычно это звучит, милый. Я все время думаю о тебе.





Замок Виндзор, 4 мая 1894 года,

письмо А-3.



Драгоценнейший Ники,



...Как только я заканчиваю одно письмо тебе, хочется начать следующее. Я старая болтушка, а когда ты рядом, немею, как старая сова. Если бы ты мог рекомендовать какую-нибудь хорошую книгу, перевод с русского, которую ты хотел бы, чтобы твой глупый лягушонок прочитал, пожалуйста, сделай это... Увидишь ли ты фрейлейн Шнайдер до того, как она приедет сюда? Бедная маленькая женщина, надеюсь, она не заблудится в пути. Если бы ты мог приехать сюда с ней. Ах, мы должны быть терпеливы и не ворчать, но я чувствую себя ужасно одинокой и мечтаю, чтобы ты обнял меня своими сильными любящими руками. Когда знаешь, что тебя любят, появляется больше интереса к жизни. Если сова тебя не разочарует, ты должен учить ее, чтобы она была такая же умная, как и ты...

Я была так счастлива получить твою милую телеграмму, огромное спасибо за нее. Могу себе представить, как ты рад, что уже дома и можешь поцеловать своих родителей и получить их благословение. Счастлив тот, у кого есть родители! Так мило было со стороны твоей матери попросить меня не называть ее больше тетей. Я с радостью буду говорить “мать” и “отец”, но не смогу выговорить “мама” и “папа”. Эти слова так живо напоминают мне прошлое и заставляют больше чем обычно тосковать по своим дорогим родителям. Но твои родители всегда будут моими, и я буду любить и почитать их...

Сегодня с бабушкой я выезжала. Она задала мне множество вопросов, когда, как и где, и что заставило меня переменить решение, пока я, наконец, не знала, что и отвечать. Ты ей очень нравишься, любимый... потом она немного поспала, а я любовалась прекрасной природой, Виндзорским замком, виднеющимся вдали сквозь темные деревья и освещенным солнцем — ярко-голубые тени как прекрасное видение. Я пила чай с ней, а дети прыгали, шалили и устроили ужасный шум. Дрино предложил ей цветы, которые собрал сам, а она заставила его отдать их мне. Это ее драгоценное качество: она всегда старается доставить другим маленькие удовольствия...

Сейчас я сижу совсем одна, вставив четыре твои фотографии, увы, в не очень элегантную красную кожаную рамку, купленную здесь. Не знаю, что обо мне подумают на почте, если я так часто буду писать тебе, поэтому мне лучше ограничиться одним письмом в день. Но нет, иногда я должна писать больше, потому что, когда я сижу одна в моей комнате, мои мысли быстрее обычного устремляются к тебе. Так что если я надоедаю тебе своей болтовней, прости меня, мой милый дорогой Ники, мой любимый “муженек”.

Если ты знаешь какую-нибудь небольшую книгу о вашей религии, пожалуйста, сообщи мне, чтобы я могла прочитать больше до того, как ты привезешь священника. Одна книжка на французском, принадлежащая Сергею, которую он дал мне почитать в 1890 году, здесь со мной. Ах, я хотела бы, чтобы ты был здесь, ты смог бы мне помочь; и если ты такой верующий, то должен понять, как я переживаю. Но Бог мне поможет, и ты тоже, любовь моя, не правда ли?.. так, чтобы я всегда могла быть доброй христианкой и служить моему Богу так же верно, как и раньше, и даже больше. Как я смогу достойно возблагодарить Его за то, что такое сердце, как у тебя, принадлежит мне. Да пребудет с тобой неизменно Его благословение и заступление...

... Ужасные землетрясения в Греции, кажется, еще не закончились, и бедная маленькая Софи, испуганная до смерти, была уверена, что все в любую минуту может погибнуть: так дрожали стены — бедные создания.

Сейчас, мой дорогой бесценный Ники, я должна попрощаться. Да благословит тебя Бог. Много нежных поцелуев. Всегда твоя глубоко преданная, Аликс.

Спи спокойно, мой ангел, пусть тебе присниться твоя “маленькая девочка”, которая молит Бога о твоем счастье. Целую тебя крепко.





Замок Виндзор, 5 мая 1894 года,

письмо А-4.



Мой милый дорогой Ники!



Спасибо за твое милое письмо и телеграмму бабушке. Мы завтракали вместе, когда она пришла... Гретхен и я ездили во Фрогмор, собирали примулы и сидели, грелись на солнышке. Она должна была карабкаться наверх, чтобы до них добраться, так как моего мальчика, увы, здесь нет... Я часто думаю о Роземунде и как я заставляла тебя все время их собирать. Боюсь, что иногда тебе, должно быть, хотелось послать меня подальше...

Как жаль, что весь день тут вертелись люди, так что я не могла закончить это письмо. А потом я должна была примерять эту глупую, неинтересную одежду: две новые блузки, которые я купила, и две шляпки... Я ездила с бабушкой и тетей Беатрисой в парк, и мы пили чай в коттедже Мэнорхилле. Лес там красивый; и лес, и трава так поэтичны. Мы должны съездить туда, когда ты приедешь... У меня весь день было так плохо с ногами, что я даже послала за доктором Рейдом — не годиться тебе иметь хромую жену.

“Жена,” — как непривычно это звучит. Я все еще не могу себе представить, что старая сова будет твоей! Если бы только она была достойна тебя и могла действительно помочь и утешить. Но она сделает все, что в ее силах... Я слышу, как внизу, в городе, играет старый орган. Это напоминает мне детство. Кажется, это было так давно, так много произошло с тех пор. Такие незабываемые утраты, а сейчас эта радость!..

“Любовь — это единственное на земле, что мы никогда не теряем. Это как холодная река, которая становится шире и глубже, приближаясь к морю, и которая заставляет зеленеть все поля. Там, где она протекает, распускаются прекрасные цветы. Когда-то давно она протекала через рай и ее называли Рекой Жизни”.

Да, действительно, любовь — это величайшее благо на земле. И достоин жалости тот, кто ее не знает. Но я должна торопиться... До свиданья, мой любимый. Мой истинно дорогой, лучший из живущих на земле.

Да благословит тебя Бог ныне и во веки веков. Много нежных поцелуев от вечно любящей жалкой старой совы, Аликс.





Замок Виндзор, 6 мая 1894 года,

письмо А-5.



Дорогой Ники,



Я только что пришла со службы, было чудесное пение и прекрасная проповедь. Я усердно молилась за своего дорогого. Хотелось бы, чтобы ты был здесь. Я думаю, тебе понравилась бы английская служба, молитвы были так красивы и возвышенны...

...Вчера я забыла сказать, что глупый Джорджи говорит, что мне нужно настоять, чтобы ты носил высокие каблуки, а мне нужно носить совсем низкие. Он говорит, что Мэй свои не меняет, а он носит каблуки намного выше. Сначала это было неудобно, но сейчас он этого просто не замечает. Представляю себе твое лицо, когда ты читаешь это. Действительно, какая чушь! Как будто рост играет какую-нибудь роль, а благовоспитанный человек на высоких каблуках выглядит так абсурдно, что я уверена, ты никогда этого не сделаешь.

Бабушка сегодня, увы, очень хромает, и это ее, бедняжку, сильно угнетает. Дорогой, постарайся иногда находить свободное время, чтобы мы могли приезжать ее навещать, потому что, кто знает, сколько еще она будет с нами. А одна мысль о том, что я буду так далеко от нее, делает ее несчастной. Мы так часто здесь бывали, и она для нас всегда была второй матерью и обращалась с нами больше как со своими детьми, а не как с внуками. Я иногда с ужасом думаю, что с ней может что-нибудь случиться. Тогда вся семья не будет уже так объединена, как прежде — не будет главы, вокруг которой все привыкли собираться. Да даст ей Бог провести с нами еще многие годы...

Тепло и ветрено. Я надеюсь, что завтра почта доставит мне письмо. Из России письма идут так долго, а я с нетерпением жду новостей. Много нежных поцелуев тебе, дорогой и благословение. Я скучаю по тебе. Здесь так красиво звонят колокола. Хотелось бы, чтобы ты их тоже слышал. Много нежных поцелуев... Да благословит и сохранит тебя Бог, любимый мой, мой дорогой Ники.

Всегда любящая и преданная тебе твоя девочка, Аликс.





Замок Виндзор, 7 мая 1894 года,

письмо А-6.



Драгоценный Ники,



Я тебя люблю и нежно-нежно целую и благодарю за твое чудесное письмо, которое я получила сегодня утром... Этим утром я ездила в Камберленд-Лодж повидать тетю Элен и ее семью. Я правила двумя пони — если бы только нам разрешили ездить вместе, но я в этом очень сильно сомневаюсь, так как бабушка придерживается старомодных взглядов насчет помолвленных, и весьма своеобразных. Тепло и солнечно, но в то же время сильный ветер...

Здесь есть “очаровательный” молодой паж, которому, кажется, нравится разговаривать с совой... Приказываете ли вы мне вести себя с ним дружелюбно или же вы шокированы и оскорблены? Мой тиран! Боюсь, что ты знаешь, что твоя плутовка полностью предана тебе, так что дразнить тебя бесполезно...

Мы читали описание землетрясений. Это слишком ужасно, чтобы выразить словами: все эти невинные малыши, раздавленные в церкви — невыносимо об этом думать, это слишком ужасно...

Сейчас я должна одеваться для выезда с бабушкой. До свидания, да хранит тебя Бог, мой драгоценный Ники. Позволь твоей девочке нежно-нежно тебя поцеловать.

Всегда любящая, преданная и обожающая, и доверяющая, Аликс.





Замок Виндзор, 8 мая 1894 года,

письмо А-7.



Мой дорогой Ники,



Я только что вернулась после завтрака с бабушкой. Тетя Вики прислала нам длинное письмо Софии — бедняжка, в Греции, должно быть, ужасно, эти непрерывные удары. Она пишет, что на нее произвело сильное впечатление, когда в ночь на Великую Пятницу по улицам ходила процессия с ковром и свечами и все пели: “Господи, помилуй!” Это слишком ужасно, чтобы выразить словами — жить в постоянном страхе, что тебя разнесет на мельчайшие кусочки. Как будто их наказали за какой-то страшный грех — это непонятно, но Бог знает, почему Он посылает на них это несчастье, хотя нам и кажется это жестоким. Какие горести приносит жизнь, какие большие испытания и как трудно их терпеливо переносить. А потом, опять же, мы и вполовину не умеем быть благодарными за те радости, которые дарит жизнь.

Дорогой, я уверена, что эти пять лет для нас обоих были небесполезны. Я знаю, что они заставили меня думать о Боге больше, чем когда-либо прежде. Страдания всегда приближают нас к Богу, верно? А когда мы думаем о том, что ради нас должен был претерпеть Иисус Христос, какими в сравнении с этим кажутся маленькими и незначительными наши горести. И все же мы раздражаемся и ворчим, и не так терпеливы, как был Он. О, любовь моя, я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной! Как бы ты мог мне помочь и научить меня быть лучше. Я все еще и наполовину недостойна тебя. Мне еще надо так многому научиться, вот почему я тоже говорю, что мне не надо выходить замуж прямо сейчас, хотя разлука так тяжела, но лучше не торопиться. Подумай только о вере, ты же не можешь ожидать от меня, чтобы я сразу, немедленно все узнала и поняла, а знать что-то только наполовину — нельзя. Я должна немножко выучить язык, чтобы иметь возможность слушать службу...

...Я получила твое письмо, за которое много раз тебя с любовью целую и горячо благодарю. Ты представить не можешь, как счастлива я была получить его и известие о том, что твои родители согласны... Я чувствую себя другим человеком после того, как пришло твое письмо, и все эти дорогие мне слова и цветы... Тетя Алиса с тремя девочками уже уехала, они были очень милы, особенно Виктория. Они с нетерпением ожидают встречи с тобой, они все тебя очень любят. Ну, я думаю, я могу это понять. Поросенок ты этакий. Все из-за тебя голову теряют.

Со множеством нежных поцелуев и благословением, остаюсь всегда глубоко тебе преданная малышка, Аликс.





Букингемский дворец, 9 мая 1894 года,

письмо А-8.



Дорогой Ники,



...Я пишу вздор, потому что Тора Гольштейн сидит возле меня... и болтает, как сорока, а потом от меня ожидают, что я напишу что-нибудь приличное... Льет дождь, и я надеюсь, что бабушка не будет выезжать, потому что мне тошно будет сидеть сзади в закрытой карете... На самом деле бабушка собирается выезжать, поэтому я должна идти — мне будет тошно...

Наконец-то опять здесь. Чуть не задохнулась, глотая горячий чай после того, как одолела 38 ступенек, тяжело дыша. Был ливень, но когда мы вернулись, сияло солнце. Сейчас я должна бежать и одеваться для ужина и театра — это в самом деле убийственно, что я живу на самом верху этого громадного дворца. Я жадная, мне нужно еще одно письмо от тебя, сердце мое... Тора заставила меня хохотать: в одной из газет было написано, что мы любили друг друга пять лет, но были слишком застенчивы, чтобы признаться в этом друг другу — разве это не мило?

О, Ники, дорогой мой, как счастлива я твоей любовью.

Я хочу полететь к тебе, прижаться к тебе и смотреть в твои прекрасные мягкие глаза. Завтра я напишу еще, а сейчас у меня нет времени. Это утомительно, но я должна быть во множестве мест. Нежное благословение и долгий поцелуй.

Навечно твоя, любящая маленькая девочка, Аликс.





Букингемский дворец, 10 мая 1894 года,

письмо А-9.



Мой дорогой, милый Ники,



Твое дорогое длинное письмо принесли мне сегодня утром, когда я еще лежала в постели. Это была такая радость... Какие чудесные стихи ты написал для меня, интересно, откуда ты их взял. Сергей телеграфировал, что фрейлейн Шнайдер вчера уехала в Дармштадт, так что я полагаю, что она появится в воскресенье или понедельник. Я тогда должна буду очень много работать. Все дразнят меня по поводу моих уроков русского языка — если бы только я смогла научиться более или менее сносно на нем говорить, так чтобы ты не хохотал надо мной или не закрывал бы уши.

Я купила маленький крест, дорогой, — похожий на тот, что Тория мне подарила, и собираюсь носить его до встречи с тобой, а потом, пожалуйста, ради меня, прими его.

Душа моя, я должна с тобой попрощаться. Да благословит тебя Бог, сокровище мое. Всегда глубоко преданная тебе и нежно любящая тебя малышка, Аликс.





Замок Виндзор, 12 мая 1894 года,

письмо А-13.



Драгоценнейший мой Ники,



поскольку у меня выдалась свободная минутка, я собираюсь начать свое послание тебе... К обеду ожидаются несколько незнакомцев, так что, я думаю, будет очень скучно и даже не будет молодого пажа, чтобы меня развеселить. Разве это не печально?.. Мой тиран, мне бы хотелось тебя хорошенько ущипнуть, а не поцеловать, слышишь? У меня сегодня ужасно плохое настроение...



[На следующее утро]

... Доброе утро, милый, я только что пришла из церкви, где мы слышали замечательную проповедь. Она мне напомнила о старом священнике на свадьбе Эрни. Я бы могла там сидеть часами, слушая его. Мне хотелось бы пересказать это тебе — как Господь Бог не ищет внешнюю форму, а ищет дух, как и люди, которые преданы друг другу, не судят по внешности, а их сердца и души тянутся друг к другу. Что религия бывает не только в определенном месте или в церкви, но повсюду Бог. У нас всех есть определенные обязанности, иногда они маленькие, и мы думаем, что не нужно в них вкладывать свою душу, а это неправильно. Св. Апостол Иоанн 4,24, это был его текст, самаритянка. Бог — Дух, и те, кто Его почитает, должны почитать Его в Духе и Истине.

Если мы не понимаем Духа Божия, законы Которого правят природой, мы не Его создания. Святый Дух учит нас, как всегда быть с Ним. Выбирая между правильным и неправильным решением, твоя совесть говорит тебе, что внутри тебя есть Дух, Который невольно ведет тебя к добру.